Бывший моряк-подводник награжден орденом Мужества

Моряк с К-19 

 
 
Посол Российской Федерации в Республике Беларусь Александр Блохин вручает орден Ивану Кулакову. Фото: "СОЮЗ"
 
Посол Российской Федерации в Республике Беларусь Александр Блохин вручает орден Ивану Кулакову. Фото: "СОЮЗ"
 
 
 

В июле 1961 года старшина команды трюмных машинистов главный старшина Иван Кулаков служил на атомной подводной лодке К-19. Когда на субмарине произошла авария реактора, он был среди тех, кто, не щадя жизни, спасал корабль. Сейчас бывший моряк-подводник живет в Минске, у него 3-я степень лучевой болезни и 2-я группа инвалидности.

А начиналось все 1 декабря 1957 года, когда белорусский паренек Ваня Кулаков из деревни Петриги Мстиславского района был призван на службу в ВМФ. Окончив ленинградскую учебку, был зачислен в команду ДПЛ Б-69, которая базировалась в городе Полярный. Еще в учебном подразделении, проходя дополнительную медкомиссию, матросы догадывались: им предстоит более серьезная служба. Догадки оправдались позже, когда на дизельную подводную лодку приехал "покупатель" набирать новую команду.

- Он беседовал с каждым персонально и спрашивал, желаем ли мы служить на новых кораблях, а именно на атомных подводных лодках, - вспоминает Иван Петрович. - Естественно, желание было огромное: как-никак новое, никому не известное. Так я попал в Северодвинск и был зачислен в команду К-19, первого атомного подводного ракетоносца, который еще стоял на стапелях.

12 ноября 1960 года атомоход вступил в строй.

...В день независимости США, 4 июля 1961 года, вблизи берегов Америки проводились учения "Полярный круг". По пути следования в заданный район Северной Атлантики для проведения пуска ракеты после всплытия из-под арктического льда на К-19 произошла авария реактора левого борта с заклиниванием главного и вспомогательного циркуляционных насосов. Экипаж лодки под командованием капитана 2 ранга Н.В. Затеева в кратчайшие сроки - всего за два часа сумел смонтировать из подручных средств нештатную систему охлаждения аварийного реактора и тем самым предотвратил его взрыв. Каковы могли быть его последствия, трудно даже представить...

- В тот день мы должны были подойти к берегам США, Канады, пройти через Датский пролив, войти в кромку льда, найти полынью и всплыть, чтобы произвести ракетный залп по мнимому противнику, - вспоминает И. Кулаков. - Оставалось идти сутки, когда возле норвежского острова Ян-Майен, где расположена военная база НАТО, произошла авария атомного реактора. В 4 часа по московскому времени проходила пересменка: вторая смена сдавала вахту, третья, в которой находился и я, вахту принимала. Все отсеки доложили о заступлении на вахту, замечаний нет. Как вдруг через 7 минут с пульта управления поступил доклад: в первом контуре одного из реакторов упало давление. А раз упало давление, значит, заклинило насосы, прекратилась циркуляция охлаждения реактора. Все происходило очень быстро. Раз нет давления, значит, где-то произошел прорыв по первому теплоносителю, самому радиоактивному. В это же время датчики приборов начали фиксировать возрастание радиоактивности в реакторном отсеке. Одновременно начали зашкаливать датчики приборов указания температуры реактора, и стало непонятно: какая температура, что происходит в реакторе?

Первая группа моряков работала до тех пор, пока их не вынесли на руках. Они получили по пять-шесть рентген, просто сгорели.

Когда на заводе строили лодку, были предусмотрительно поставлены дополнительные насосы, но саму систему охлаждения не сделали - соревнование с американской атомной ракетной подводной лодкой "Джордж Вашингтон" вносило в планы советских кораблестроителей свои коррективы. Поэтому команде К-19 пришлось самой монтировать систему охлаждения. В это время в аварийном отсеке уже была высокая радиоактивность, которая расползалась по другим отсекам.

- Для работ в таких условиях не было предусмотрено средств спецзащиты, - вспоминает И. Кулаков. - Противогазы, легководолазные костюмы у нас были, но они громоздкие, в них невозможно повернуться. Очки запотевают, ничего не видно. Моряки снимали маски, работали с открытыми лицами, дышали зараженным воздухом. Вскоре запустили насосы, пошла прокачка реактора, приборы начали фиксировать его температуру. Команда вздохнула с облегчением.

Но беда не ходит одна: отказала антенна дальней связи. Командир принял решение повернуть лодку и идти подальше от советских берегов, но ближе к своим лодкам. До базы - около трех суток хода. Дозиметристы подсчитали, что за это время на базу К-19 придет подобно "летучему голландцу" - ни одной живой души на лодке не останется.

- Первая группа моряков работала до тех пор, пока их не вынесли на руках, - говорит Иван Кулаков. - Они получили по пять-шесть тысяч рентген, просто сгорели.

На радиограмму с вопросом "Что делать?", отправленную командиром К-19 в штаб флота, пришел ответ: поите личный состав соками и кормите фруктами. Это в Северном-то море...

14 моряков из экипажа К-19 скончались от переоблучения, многие получили большие дозы радиации. Группу из шести человек, которые первыми заходили в отсек, отправили в Москву, где они через неделю умерли. Похоронили их в свинцовых гробах, не сообщив даже родителям.

- Я тоже получил большую дозу облучения, - вспоминает Иван Кулаков. - Первые дни была рвота, головные боли. Через два-три дня резко поднялась температура. Руки были полностью обожжены, да и по сегодняшний день они у меня нездоровые. Начали интенсивно распадаться лейкоциты в крови, чуть ли не каждый день делали переливание. Укол сделают, а через эту дырочку вытекает розовая водичка. Полностью выпали волосы, кровоточили десны, шатались зубы, потерял зрение, ногти слезли, как чешуя с рыбы. Скончались двое моих товарищей, я был следующим на очереди. Помню, приезжало высокое военное начальство и убеждало, что мы ни в чем не будем нуждаться, что Родина нас не забудет. Да, в то время можно было обещать что угодно, когда они прекрасно знали, что наши дни сочтены...

49 подводников атомохода в 1961 году были представлены к награждению орденами и медалями. Командир лодки Затеев должен был получить орден Красного Знамени, Борис Корчилов, Юрий Ордочкин, Семен Пеньков были в списках на присвоение звания Герой Советского Союза. Но, как говорят, кандидатуры были отвергнуты Н.С. Хрущевым, которому приписывается такая фраза: "Мы за аварии не награждаем".

Это была первая в стране катастрофа, подобная той, что произошла много лет позже в Чернобыле. На АЭС в апреле 1986 года также случился сбой в системе охлаждения реактора и последующий его разогрев - реактор разрушился. На К-19 такой трагедии моряки-подводники ценой своей жизни и здоровья не допустили...

Вторая группа инвалидности и пенсия в размере 32 рублей - такой была благодарность Родины 22-летнему Ивану Кулакову за спасенный мир. А с диагнозом астеновегетативный синдром - что-то вроде психического расстройства (о лучевой болезни даже говорить запрещалось) - устроиться на работу было практически невозможно. Написал Иван о своей судьбе в политотдел воинской части. Там его не только поняли - приняли в качестве сверхсрочника, где он и служил до выхода на пенсию в 1980 году.

Что касается дальнейшей судьбы К-19, то она очень печальна - столкновение с натовской субмариной, большой пожар, в котором сгорели 28 подводников... Моряки окрестили К-19 "Хиросимой" и "Оставляющей вдов". В 1990 году по условиям советско-американского договора ОСВ-1 подлодка была исключена из состава флота и поставлена на отстой. Последнее место, где она стояла на приколе, - Видяево. Там же К-19 и была утилизирована. Одновременно с К-141 "Курск"...

Юрий Рабчук

МИНСК